Глава IVСтраница 7
Глубоко раскрыв преимущества своего народа перед вторгшимися захватчиками и справедливые его требования, посол закончил свою речь блестящим в дипломатическом отношении анализом стратегической обстановки, в которую попал Александр:
«Не упусти свое счастье . Один Танаис отделяет нас от Бактрии, по ту сторону оной реки до Фракии все области наши, а Фракия, как сказывают, сопредельна с Македонией; итак, с двух сторон скифы ограждают твое царство; подумай, что для тебя лучше, иметь ли нас твоими друзьями или неприятелями?»[43]
Не раз уже испытавший на себе удары азиатских скифов, Александр,, выслушал до конца эту смелую, умную и честную речь. Он не только не решился идти против европейских скифов, но и не посмел обезглавить их посла за дерзкие слова в свой адрес.
Нет данных ни о каком-либо договоре, ни о союзе Александра со скифскими вождями. Однако, очевидно, какое-то соглашение было, потому что Александр стремился в Индию и тыл ему нельзя было оставлять необеспеченным, на что так прозрачно намекал скиф.
Ко времени завоевания Восточного Ирана и Средней Азии относятся первые открытые проявления недовольства в среде командного состава македонского войска. Это недовольство выливалось, главным образом, в форму заговоров против Александра. Об истинных причинах недовольства судить довольно трудно, так как источники подчёркивают в основном личные мотивы участников заговоров. Можно, однако, предположить, что оппозиционные настроения имели корни в старой борьбе между отдельными группировками македонской знати. Теперь эти настроения усилились, прежде всего, в тех её кругах, которые опасались, что они будут оттеснены на задний план в новой огромной монархии, всё больше принимавшей черты восточной деспотии.
Осенью 330 г. до н. э. Александр впервые столкнулся с заговором приближенных, намеревавшихся физически его уничтожить и посадить на царский трон более приемлемого для них властителя. Причин для недовольства было много, и прежде всего это сам факт продолжения войны. Цели, которые теперь Александр ставил перед собой, были чужды и непонятны его армии. В самом деле, из-за чего было еще воевать? Месть за поруганные греческие святыни свершилась. Добычи уже было награблено столько, что ее размеры превышали всякое воображение. Конечно, большая доля доставалась самому царю и его приближенным. В Сузах Александр подарил Пармениону дворец, принадлежавший раньше Багою — знатнейшему и богатейшему персидскому вельможе; только одних одежд в этом дворце было на 1000 талантов. Образ жизни сподвижников Александра, утопавших в роскоши и наслаждениях, казался греку, привыкшему к скромности и умеренности, отвратительным. Из уст в уста передавали рассказы о том, что теосиец Гагнон подбивает сапоги серебряными гвоздями, что Лоннату специальными караванами привозят за тридевять земель, из Египта, песок для гимнасия, что Филота пользуется охотничьими сетями размером в 100 стадий (примерно 18,5 км. Вообще по греческому миру ходили на этот счет всевозможные слухи и легенды. Призывы Александра быть сдержанными в наслаждениях, заниматься военными упражнениями и делами доблести пропадали втуне, тем более что он и сам был известен своею неумеренной страстью к пиршествам. “Друзья” Александра жаждали покоя, наслаждения роскошью и довольством, которые они для себя завоевали. Однако и рядовые солдаты греко-македонской армии получили в виде жалованья, всевозможных раздач и, главное, награбили столько, что им вполне хватило бы для более чем безбедной жизни в Македонии или Греции. Перспектива обосноваться в новом городе, который Александр создаст где-нибудь на краю света, в окружении варваров далеко не всех устраивала. Греки и македоняне желали провести остаток своих дней в родном селении, пользуясь уважением, право на которое им давало богатство, и иногда в час дружеского застолья пускаться в воспоминания о подвигах, совершенных в далеких странах. Когда во время стоянки в Гекаомпиле (Парфия) среди солдат разнесся слух, будто Александр решил возвратиться на родину, в лагере началась радостная суматоха, воины готовились к отъезду, собирали вещи, и их едва удалось успокоить.
Меры длины.
В период Русского централизованного государства продолжали употребляться пяди и локти. Так же, как и раньше, пяди и локти могли быть различными по размерам, но их территориальная приуроченность исчезает.
Наряду с древними мерами длины с конца XV в. начинает употребляться новая единица длины — аршин. Аршин — мера восточного происхождени ...
Итоги внутренней политики
самодержавия к концу 70-х – началу 80-х гг. XIX в. Приход к власти Александра
III и начало ревизии реформ 1860-70-х гг.
Несмотря на реформы 60-70-х гг. XIX в. Россия оставалась абсолютной, сословной монархией, где правительство стремилось сохранить абсолютизм и сословный строй. Тем не менее, в связи с развитием капитализма дворянство утрачивало свое главенствующее положение в экономике. Из 395 млн. десятин земли европейской России (в том числе 280 млн. д ...
Детство, образование
Сразу после рождения Александр был взят у родителей своей бабкой императрицей Екатериной II, которая намеревалась воспитать из него идеального государя, продолжателя своего дела. В воспитатели к Александру по рекомендации Д. Дидро был приглашен швейцарец Ф. Ц. Лагарп, республиканец по убеждениям. Великий князь рос с романтической верой ...