Наука о человечестве Б. Ф. ПоршневаСтраница 2
Провозглашая необходимость преодоления зоологических предрассудков, Поршнев писал: «Спор пойдет не о фактах, ибо большинство фактов палеоантропологии и палеоархеологии обладает высокой степенью надежности, а об очках, через которые привыкли смотреть на эти факты». Нет никаких оснований считать наличие огня и каменных орудий признаком появления «человека». Только неоантроп может быть признан человеком в точном смысле слова.
Человеческая культура, по Поршневу, выросла из дивергенции палеоантропов и неоантропов, из необходимости последним, взаимодействуя с первыми, все более уходить от навязанных им форм взаимодействия. Анализ данных зоологии (начиная с Дарвина) о различных формах видообразования приводит Поршнева к выводу о своеобразном «стихийном искусственном» отборе, лежащем в основе дивергенции.
Конечно, некоторые положения, выдвинутые Б. Ф. Поршневым, бывает трудно осознать и принять человеку, уверенному в том, что он – венец творенья. Утрируя, ученый утверждает, что своим появлением на земле мы обязаны некоему отвратительному животному, которое специально вывело нас искусственным отбором для выполнения единственной функции – служить ему кормовой базой! И, скажем, не только инициация-калечене подростков в первобытных племенах, но и красивый обычай дарить цветы является всего лишь результатом глубокой и длительной трансформацией нашей древнейшей и совсем не красивой основной функции – преподносить в качестве «подарка» неким мерзким животным собственных детей, производимых для этого на свет в большом количестве и собственноручно убиваемых?
А, следовательно, все общечеловеческие ценности, как религиозные, так и светские, как «западные», так и «восточные», все культурное самосознание человека сформировалось в силу необходимости дистанцироваться от своего прошлого, от своего предка, но, с другой – реально достигнутое дистанцирование надежно обеспечено лишь одним: наивной верой в то, что «мы» по определению, с «самого начала» являемся «их» (реальных предков) противоположностью.
Но так как эти отвратительные животные – наши прямые предки, то
убийство себе подобных есть не отклонение, а подлинная чловеческая природа, отличающая нас от всех остальных животных! (У последних – это все-таки исключение, а не правило).
Анализ имеющихся данных об экологических нишах, в которых на разных этапах приходилось “бороться за существование” предку человека, об эволюции его головного мозга, о беспрецедентно тесных отношениях с огромным числом других животных приводит Поршнева к двоякому выводу:[28]
— у человеческого предка были все анатомические и физиологические предпосылки для освоения интердикции;
— без освоения подобных инструментов человеческий предок был обречен на вымирание.
Переход со ступени на ступень происходил, конечно, не без естественного отбора из многочисленных мутаций, масштаб и разнообразие которых были спровоцированы кризисом, а значит и не без множества неустойчивых переходных форм. И только у одной из мутаций – неоантропа – третья ступень (суггестия) этим отбором была надежно и навсегда закреплена.
Учитывая сказанное выше об особенностях отношений неоантропов с палеоантропами в эпоху дивергенции, понятно решительное опровержение Поршневым распространенного предрассудка о едва ли не «буржуазном» поведении первобытного человека: «Согласно этому ходячему представлению, хозяйственная психология всякого человека может быть сведена к постулату стремления к максимально возможному присвоению. Нижним пределом отчуждения (благ или труда), психологически в этом случае приемлемым, является отчуждение за равноценную компенсацию… Действительно, поведение, обратно указанному постулату, при капитализме не может быть ни чем иным, как привеском. Но даже при феодализме, как видно из источников, хозяйственная психология содержала гораздо больше этого обратного начала: значительное число средневековых юридических и законодательных актов запрещает или ограничивает безвозмездное дарение, подношение, пожертвование недвижимого и движимого имущества. Чем дальше в глубь веков и тысячелетий, тем выпуклее этот импульс».[29] Фактически Поршнев намечает контуры науки о первобытной экономике. Однако в силу того, что сохранившиеся в наше время следы первобытной экономической культуры относятся скорее к культуре как таковой, данная тема отнесена к разделу «культурология».
Культура Рима эпохи республики
Превращение Рима великую средиземноморскую державу оказало влияние на идеологическую жизнь римского общества.
В высших кругах римского общества широко распространяется греческий язык. Вместе с языком в Рим проникает греческая образованность, знание греческой литературы становится признаком хорошего тона, возникают риторические школы, о ...
Внутренняя политика в 1815 — 1825 гг. Изменения в политике. Рост правительственной реакции.
Когда бури военных лет пронеслись, правительство не возвратилось к деятельности в прежнем направлении.
События этих лет неодинаково подействовали на общество и на правительство: в первом они вызвали необычайное политическое и нравственное возбуждение; общество непривычно оживилось, приподнятое великими событиями, в которых ему пришло ...
Экономическое развитие России в 1861 – 1917 годах
К концу XIX в. аграрный вопрос в России приобрел особую остро ту. Резко возросло крестьянское малоземелье вследствие естественного прироста населения деревни, но при сохранении в прежнем размере крестьянского надельного землепользования. Численность крестьянского населения с 1861 по 1900 гг. увеличилась 23,6 млн. до 44,2 млн. душ мужско ...