Материалы » Образ Н.М. Ядринцева в культурной памяти потомков » Образ Н.М. Ядринцева в сознании современников

Образ Н.М. Ядринцева в сознании современников
Страница 3

Он был истинно предан своему делу и «Восточному обозрению». В своих воспоминаниях В.В. Берви-Флеровский писал о сотрудниках названной газеты: «Это были люди, которые составляли цвет сибирской интеллигенции. И кроме них не было людей, способных редактировать подобный орган сколько-нибудь грамотно и сносно»[86]. Ядринцев сотрудничал с Казнаковым и по его распоряжению ему был предоставлен доступ в архивы и канцелярии. Живя в Омске он знакомился с Сибирским чиновничеством и сибирской канцелярией. Казнаков превратил его в литератора, прикомандированного к генерал-губернаторской канцелярии. Он поручил ему составлять докладные записки по разным общественным и административным вопросам и назначал членом-экспертом в разные комиссии». Так, например, Ядринцев принимал горячее участие в комиссии, обсуждавшей вопрос о русской колонизации в киргизской степи. Тут он должен был выступить в защиту земельных прав аборигенов степи, кочевников.[87] Эти дни, проведённые им в сибирской провинции, познакомили его как с высшей администрацией края, так и с мелкими чиновниками. Он заглянул в тайны управления, познакомился с предначертаниями высшей местной власти: Казнаков делился с ним своими намерениями и проектами. Знакомство с чиновниками, которые ближе стояли к населению и провели в крае десятки лет, – было интересно для него рассказами о своих наблюдениях и преданиями, которые они слышали от своих предшественников[88]. Ядринцев пишет и рассылает по всей Сибири письма, приглашая городские управы откликнуться по вопросам. Часто приходилось Николаю Михайловичу произносить речи на заседаниях Вольно-экономического общества. Соратники Ядринцева по областническому движению отмечали, что он был преданным другом и единомышленником. «Время проведённое с ним в Петербурге, потом в Омске, Томске и, наконец, в тюрьме совершенно сблизили меня с эти человеком, сделали его моим ближайшим другом и единомышленником и не оставили во мне ни капли сомнения, что он не изменит нашему делу: если я погибну в тюрьме, он на своих плечах вынесет задачу»[89], – вспоминал Потанин.

Мемуаристы часто упоминали о том, что сибирские общественные вопросы не только заставляли Ядринцева оставлять кабинет для публичной трибуны, но иногда заставляли садиться в тележку и ездить по сибирским просёлочным дорогам. Половину своей жизни он проводит в разъездах. Изучает все сибирские музеи, рассеянные по гродам; участвует в археологических экспедициях; иногда сам производит раскопки курганов. Потанин писал: «Несмотря на свою тщедушность, Ядринцев удивлял своей неутомимостью; уже под старость, когда виски его поседели, он принял участие в экспедиции Радлова в долину Орхона… Культура бала у Ядринцева первым пунктом его жизненной программы. Его культ был красота человеческой жизни; он мечтал о развитии науки и вех родов искусства».[90] Его желание делиться своими мыслями с сибирской публикой было велико и непреклонно. Потанин продолжал: «Ядринцев был виден читателю во весь рост стоял перед ним – как бы на пьедестале, как нравственный образец. Это был руководитель сибирского общественного мнения, который импонировал обществу, главным образом, своей преданностью интересам родной области».[91]

Соратники Ядринцева по областническому движению отмечали, что он был преданным другом и единомышленником. «Время проведённое с ним в Петербурге, потом в Омске, Томске и, наконец, в тюрьме совершенно сблизили меня с эти человеком, сделали его моим ближайшим другом и единомышленником и не оставили во мне ни капли сомнения, что он не изменит нашему делу: если я погибну в тюрьме, он на своих плечах вынесет задачу»[92], заключал в дальнейшем Григорий Ннколаевич. Он издавал газету, которая была первым бесцензурным словом для Сибири – он сделался вождём своей области, петербургская интеллигенция отнеслась к нему сочувственно[93]. В качестве редактора «Восточного обозрения» Николаю Михайловичу приходилось часто переживать горькие минуты. Помимо плохого материального положения газеты, заставлявшего издателя, ему много раз приходилось считаться с цензурными условиями. «Горячий сибирский патриот, он также верил в великое будущее своей родины, как Дон-Кихот в возрождение рыцарства»[94], – так отзывался о нём И. П. Белоконский.

Мемуарное наследие современников позволяет выделить разные ипостаси образа Н.М. Ядринцева.

1. Из социальных ролей лидера Ядринцева чаще всего упоминаются те роли, которые были связаны с его общественной деятельностью: общественный деятель, областной писатель, литератор и публицист. Вновь сошлемся на воспоминания Г.Н. Потанина: «Ядринцеву идёт образ областного писателя. Чувство к родине испытывал он, как чувство какого-то долга перед обездоленной окраиной».[95] Потанин также упоминал о том, что

Ядринцев осознавал, что стоит на «славном посту». Он знал хорошо, что в Сибири нет другого такого друга, как он, нет другого человека, который бы так глубоко, как он, страдал, когда наносилось оскорбление его родине[96]. В определенной степени типична для сибиряков-современников оценка, данная Потаниным деятельности Ядринцева как областника: «Он все свои силы хотел применить на изменение тяжелых условий, в которых его родина живёт. Он видел её отсталость и хотел уравнять её с остальными областями России. Он думал, что, потрудившись для Сибири, добившись для неё равных прав на культуру, он тем самым окажет услугу и всему человечеству».[97]

Страницы: 1 2 3 4 5


Другую из лисы коварной создал бог –
Все в том берет она, сметлива хоть куда, Равно к добру и злу ей ведомы пути, И часто то бранит, то хвалит ту же вещь, То да, то нет. Порыв меняется что час. [18. с. 122]. Описывая женщину-собаку, Семонид Аморский допускает, что большую роль в жизни женщины играет домашнее хозяйство, которым ограничена женщина, испытывающая недостато ...

Предисловие
Сколько есть человек, столько и есть слава Богу. Люди издревна придумывали себе Богов, Идолов и т.п. высшие силы. Не кто не сомневается, что и задолго до появления письменности, в том числе тут к письменности можно отнести и простые «наскальные рисунки», уже были подобные божества. Не понимая многого и не сумев понять и объяснить себе ...

Гибель царевича Дмитрия.
Борису Годунову не хватало только царского титула, чтобы с полным основанием считаться главой государства. И такая возможность была тогда вполне реальной. Царь Федор был бездетен. Наследником престола мог бы стать самый младший сын Ивана Грозного и его последней жены Марии Нагой царевич Дмитрий /родился в 1582 г. /. Еще в 1584 г. Дмитри ...